«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл - Эдит Несбит

– Можно подумать, мы индейцы или хищные звери, – хмыкнул угрюмо Дикки. – Уж, наверное, как-нибудь их не съедим.

А вот Ноэль посчитал наших гостей зачарованными принцем и принцессой, которых превратили в белых кроликов, а затем вернули в человеческое тело, однако нутро-то у них осталось кроличьим.

Освальд велел ему заткнуться и подвёл итог:

– Что толку придумывать разные байки? Мы должны выработать план действий. Нельзя допустить, чтобы эти слюнтяи испортили нам все каникулы.

– Нельзя, – согласилась Элис. – Но не могут же они вечно хныкать? Вдруг их к этому приучила жизнь с тёткой? От такого любой, между прочим, захныкал бы.

– И всё же, – продолжил Освальд, – мы не можем позволить себе ещё хоть день, похожий на сегодняшний, а значит, должны их как-то пробудить от хныкающей летар… или как это там называется? В общем, нам нужно применить к ним решительные и неожиданные меры.

– Устроить ловушку, – оживился Г. О. – Сразу как встанут утром. А следующей ночью завернуть край простыни, чтобы лечь под неё не могли.

Но Дора решительно этому воспротивилась и, признаю, была совершенно права. У неё возникла другая идея:

– Думаю, нам лучше всего предложить им какую-нибудь хорошую игру. Ну, что-то вроде поисков сокровищ.

– Ну и какую? – спросили мы.

Но она не смогла предложить ничего дельного.

– Игра должна быть длинной, – внёс предложение Дикки. – Чтобы хватило на целый день. Понравится им – станут играть, а если нет…

– Если нет, я буду читать им вслух, – подхватила Элис.

Но мы возразили:

– Нет, не будешь. Стоит только начать, как потом не отделаешься.

– Я, вообще-то, имел в виду другое, – объяснил Дикки. – Если им не понравится, они могут сами чем-нибудь заняться. По своему вкусу.

Словом, все мы сошлись на том, что должны придумать какую-нибудь потрясающую игру, но она никак не придумывалась, а потом совещанию нашему, так и не давшему плодов, положила конец миссис Блейк (наша экономка), которая явилась и погасила свет.

Зато на следующее утро, за завтраком, Освальд, глядя на наших розовеньких, чистеньких гостей, сказал:

– Теперь я знаю. Мы устроим джунгли в саду.

Остальным это понравилось. До конца завтрака мы обсуждали, как именно станем играть, а маленькие незнакомцы на все наши предложения отвечали лишь: «Я не знаю».

После завтрака Освальд, отозвав в сторонку братьев и сестёр, спросил:

– Вы не против, если сегодня я возьму на себя роль предводителя? Придумка-то ведь моя.

Возражений не последовало, и тогда он объявил:

– Мы разыграем «Книгу джунглей». Я буду Маугли, а вы, остальные, – кем захотите. Отцом или матерью Маугли, любым зверем.

– Не думаю, что они знают «Книгу джунглей», – засомневался Ноэль. – Подозреваю, они вообще ничего не читали, кроме полезных книг для учёбы.

– Ну, животными-то они всё равно могут быть. Любой может быть животным, даже если вообще ничего не читал.

Так и решили.

После этого Освальд (умелый организатор, по мнению дяди соседского Альберта) принялся излагать свой план.

В тот день обстоятельства складывались для нас как нельзя лучше. Нашего индийского дяди не было дома. Отца – тоже. Миссис Блейк собралась уходить. И горничную во второй половине дня отпустили.

Теперь Освальду требовалось нейтрализовать «белых мышек», а точнее, маленьких примерных гостей. Он объяснил им, что после обеда состоится игра, в которой они смогут быть кем хотят, и дал им «Книгу джунглей», где отметил места, которые им надо прочесть. Там везде говорилось про Маугли.

Озадачив гостей таким образом, он отвёл их в укромное местечко среди горшков с листовой капустой на кухонном огороде и велел оставаться там, пока их не позовут, а затем вернулся к остальным. И мы весело провели время под кедром, обсуждая, чем займёмся, когда Блейки уйдёт. И после нашего обеда экономка удалилась.

Когда мы спросили у Денни, кем он хотел бы быть в игре, оказалось, что вместо кусков, отмеченных Освальдом, этот неслух прочёл «Белого тюленя» и «Рикки-тики-тави».

Мы договорились сначала как следует обустроить джунгли, а уж после одеться для игры.

Освальд, чувствуя себя не совсем уютно из-за того, что надолго оставил гостей одних, взял Денни в помощники, и тот оказался ему полезен. У юного Фоулкса были очень ловкие пальцы, и когда он что-то завязывал, это уже не развязывалось.

Дейзи мы тоже звали присоединиться, но она захотела продолжить чтение. Пришлось ей позволить, как и полагается вежливым и воспитанным хозяевам.

Кусты должны были стать джунглями, а лужайка под кедром – лесной поляной. Мы занялись подбором нужных вещей. Лужайка под кедром имела для нас то достоинство, что она не просматривалась из окон дома.

День стоял очень жаркий. Из тех, когда солнце светит белым, а тени не чёрные, как вечерами, а тёмно-серые.

Мы придумали множество разного. Во-первых, естественно, обернули подушки в звериные шкуры и разложили на траве, чтобы они смотрелись как можно естественней. Затем натёрли Пинчера толчёным грифелем, желая придать ему правильную волчью окраску Серого Брата, но он стряхивал с себя графит, и нам приходилось начинать всё сызнова, пока Элис вдруг не воскликнула:

– Я знаю, что делать!

Сбегав в спальню отца, она возвратилась с французским миндальным кремом для бороды и рук. Мы выдавили крем на Пинчера, втёрли, и толчёный графит прилип к шерсти намертво. А Пинчер ещё потом, по собственному почину, повалялся немного в пыли, что окончательно придало его шерсти правильный оттенок. Он очень смышлёный пёс, жаль только, вскоре улизнул от нас, и мы до позднего вечера не могли его найти.

Денни хорошо нам помог и с Пинчером, и со шкурами диких животных, а когда с гримировкой Серого Брата было покончено, спросил:

– А можно, я сделаю бумажных птиц, чтобы рассадить их на деревьях? Ну пожалуйста! Я правда умею.

Мы, ясное дело, разрешили. И он, можно сказать из почти ничего, а вернее, из газет, разрисованных красными чернилами, наделал довольно много больших бумажных птиц с красными хвостами, которые очень неплохо выглядели на живой изгороди.

И тут он вдруг взвизгнул:

– Ой!

И мы, обернувшись, увидели существо в меховой шкуре и с огромными рогами. Нечто среднее между обычным быком и Минотавром. Естественно, у Денни душа ушла в пятки. Это Элис удумала так одеться, и вид у неё был что надо.

До сих пор мы ещё могли вернуться в границы дозволенного. Рубеж перейти нас заставило чучело лисы. И, как ни прискорбно мне в этом признаваться, истина требует: идея принадлежала Освальду. Самой идеи он не стыдится – она ведь была занятной. Однако теперь он знает: пользоваться без спросу чужими лисами и другими вещами